Великан внимательно посмотрел на Эдварда. Потом вдруг спросил:
– Ты забираешь Фарради, потому что он тебе нужен? Или хочешь досадить Виктории?
– Вероятно, и то и другое, – в смущении пробормотал Эдвард; только сейчас он понял, что хотел таким образом отомстить Виктории.
Бодайн кивнул:
– Чем скорее ты уедешь, тем лучше. Но пока ты здесь, будь осторожен. Боюсь, что не сдержусь и сверну тебе шею.
Эдвард промолчал. После ухода Бодайна он улегся на кровать и задумался.
Час спустя, закрывая за собой дверь спальни, Эдвард увидел Викторию, выходившую из детской. Она взглянула на него, нахмурившись, и сказала:
– Я слышала, что вы с Полом повздорили. Я попрошу его не появляться здесь до твоего отъезда.
– А потом?
Виктория оставила его вопрос без ответа и стала спускаться по лестнице. Эдвард последовал за ней. Внизу она остановилась и, внимательно посмотрев на него, проговорила:
– Тебе нужно обработать кровоподтеки мазью.
– Не стоит беспокоиться, – пробурчал Эдвард. – Ты куда-то собралась?
– Да. Но сначала мне хотелось бы поговорить с тобой, если ты не против.
– Я в твоем распоряжении, Виктория.
Они прошли в кабинет, и Виктория, усевшись за письменный стол, вытащила из ящика какую-то бумагу.
– Пожалуйста, присядь, Эдвард. – Она указала на диван, но он предпочел сесть на край стола. – Так вот, Пол нашел кормилицу. Ее зовут Лара. Я хорошо ее знаю. Ей можно смело доверить Фарради. Я сказала ей, что ты щедро рассчитаешься с ней за услуги и оплатишь обратную дорогу, когда настанет время отлучить малыша от груди. Это будет месяца через три. Тебя это устраивает?
Он молча кивнул. Ему очень не понравилось, что именно Пол нашел для его сына кормилицу.
– Как здоровье моей бабушки, Эдвард?
– Какое тебе до этого дело? Когда ты убегала, ты о ней не думала. Тебя не волновало, что она чуть не слегла от беспокойства за тебя.
Виктория почувствовала угрызения совести. Она прекрасно знала, что своим поступком причинила боль своей доброй бабушке.
– Она здорова?
– Да, на здоровье не жалуется.
– А Нед? Как он?
– Скучает по тебе.
Она отвела глаза.
– Расскажи мне про Консуэло и Мануэля.
– У них все хорошо. Мануэль открыл в городе кожевенную лавку.
– Рада это слышать.
– А Дэн и Кларисса поженились, – сообщил Эдвард.
– Очень рада за них. Передай им мои поздравления.
– Да, конечно.
Эдвард недоумевал: «Как она может говорить таким будничным тоном? Ведь меня будоражит одно лишь ее присутствие…»
– Я хочу попросить тебя об одном одолжении, Эдвард.
– Ты знаешь, Виктория, что я не могу тебе ни в чем отказать. – Он усмехнулся. – Говори. Что за просьба?
– Не мог бы ты… когда-нибудь переправить сюда Бунтаря?
– Хорошо, я займусь этим, как только вернусь домой. Тебе нужно что-нибудь еще? Может, деньги?
– Нет. У меня ни в чем нет недостатка. – Она взяла ручку и начала что-то писать. – Его полное имя – Майкл Фарради Ганновер. Возможно, ты будешь звать его Майкл.
– Нет, Фарради ему вполне подходит. Спасибо, что назвала его в честь моего отца, Виктория. – Эдвард пристально взглянул на жену.
– Фарради очень любит жидкие кашки, – продолжала Виктория. – Кроме того, он любит картофельное пюре и курятину и обожает шоколадный пудинг. Только не следует перекармливать десертом. Два раза в день я укладываю его спать. – Голос Виктории дрогнул, и она на несколько секунд умолкла. Потом вновь заговорила: – Ему нравится смотреть на лошадей, и я каждое утро ношу его в конюшню. Я хочу, чтобы он привык к лошадям и не боялся их. – Она отложила ручку, сложила листок и протянула Эдварду. – Он очень послушный и почти не плачет. Он… – Виктория поднялась из-за стола. – Ему нужно, чтобы его любили, Эдвард…
Она стояла совсем рядом, и Эдвард чувствовал легкий запах сирени. Ему очень хотелось обнять ее, но он сдержался.
– Бекки сегодня упакует его вещи, – добавила Виктория. – Ты можешь уехать завтра утром. – Тут она сняла с пальца кольцо и протянула его мужу. Он посмотрел на нее с недоумением. – Забери его, Эдвард.
Он взял кольцо и молча сунул его в карман.
– Я вернусь через несколько часов, – сказала Виктория. – Мне бы хотелось провести некоторое время наедине с Фарради.
В следующее мгновение дверь за ней закрылась.
Виктория сидела с сыном на берегу реки. Она держала его, прижав к груди, и разговаривала с ним. Она всматривалась в его хорошенькое личико, стараясь запомнить мельчайшие черточки. Малыш весело смеялся, не догадываясь, что сердце его матери разрывается от боли.
В полдень Виктория вернулась в дом. Она велела подать обед ей в кабинет, сославшись на необходимость поработать с документами. Эдвард и Бодайн обедали в столовой. Оба молчали. Им нечего было сказать друг другу. После обеда Бодайн тотчас же куда-то ушел, а Эдвард пошел прогуляться. Когда он вернулся, Бекки ему сказала, что Виктория ждет его в кабинете. Переступив порог, Эдвард увидел сидевшую рядом с Викторией чернокожую женщину – они о чем-то беседовали.
– Это Лара, Эдвард, – сказала Виктория. – Она согласилась поехать с тобой в Техас в качестве кормилицы Фарради. Думаю, ты останешься ею доволен. Она с плантации О’Брайенов и хорошо знает Фарради.
Эдвард улыбнулся Ларе.
– Я рад, что вы согласились поехать со мной в Техас.
Негритянка даже не попыталась улыбнуться.
– Я согласилась только потому, что меня попросил мистер Пол, – заявила она. – Это единственная причина.
Эдвард пожал плечами:
– В любом случае я вам благодарен.
Лара промолчала и отвернулась.
– Можешь идти, Лара. Бекки покажет тебе твою постель. – Виктория улыбнулась негритянке. – Спасибо. Я никогда не забуду того, что ты для меня сделала.
– Я готова ради вас на все, мисс Виктория.
Бросив на Эдварда враждебный взгляд, кормилица выскользнула из комнаты.
– Похоже, знакомство со мной ей не по нутру, – проворчал Эдвард.
– Да, возможно. Но я знаю, что со временем Лара изменится. Что ж, прощай, Эдвард, счастливого пути.
– Значит, провожать нас ты завтра не поедешь?
Виктория отошла к окну.
– Нет. Я не могу терять время. В апреле на плантации слишком много дел. В Саванну вас отвезет Мосс. Пожалуйста, позаботься о том, чтобы устроить его в городе на ночлег. Он слишком стар и не успеет обернуться за один день.
– Я позабочусь о нем.
– Спасибо, Эдвард.
Он сделал шаг в ее сторону.
– Виктория, а ты не хочешь поцеловать мужа на прощание? Ведь ты не посчитала нужным сделать это, когда бросила меня.
Она взглянула ему в глаза. Ей вспомнились дни их близости, когда он держал ее в объятиях и говорил о своей любви.
